Фанфик «На пороге рая». Часть 4 (из 7)

Рейтинг PG-13. После обморока в лавке колбасника Анжелика приходит к догорающему костру на Гревской площади и отец Антуан открывает ей страшную тайну — граф де Пейрак жив! Авторы: Violetta и Жаклин де ла Круа

========== Часть 4 ==========

Утром Жоффрей встревожился, увидев ее измученное бессонной ночью лицо и горящие лихорадочным блеском глаза. Когда она склонилась над ним, чтобы сменить повязки, он взял ее за руку и притянул к себе.

— Вы так утомлены, моя бедная девочка, на вас жалко смотреть… Вам надо поспать, любовь моя, вам нельзя в вашем положении…

— Мое положение много лучше вашего, мой дорогой сеньор, — прошептала она. — Но вы правы, я с ног валюсь от усталости.

— Вы столько сил тратите на заботу обо мне, в то время как сами нуждаетесь в уходе и отдыхе. Как бы мне хотелось избавить вас от этих тяжких обязанностей…

Она приложила палец к его губам.

— Вы сами не знаете, о чем говорите, — нежно проговорила она. — Я так счастлива, что вы живы, что вы со мной, что я могу ухаживать за вами, касаться вас, слышать ваш голос… Моя усталость — это сущие пустяки в сравнении с той бездной отчаяния, в которую я погрузилась бы, если бы потеряла вас. Что стало бы со мной, если бы вы умерли? — она порывисто поднесла руку мужа к губам. — Мне кажется, я никогда не испытывала такой боли, как тогда, когда смотрела на пылающий костер на Гревской площади, который забирал у меня мою жизнь.

Она закрыла глаза, вновь переживая те ужасные моменты, которые навечно запечатлелись в ее памяти: как с веревкой на шее, в белой рубахе смертника, босой он пел на паперти собора Парижской Богоматери, как над костром взметнулся огромный столб пламени, жадно пожирающий кипы книг из Отеля Веселой Науки и черную, неподвижную фигуру с закрытым темным капюшоном лицом…

Жоффрей видел, как дрожат ее губы, чувствовал, как ее пальцы судорожно сжимают его руку, и хотя он не мог прочитать ее мысли, он все же осознавал, что сердце этой женщины буквально разрывается от боли, и причиной этой боли является он, ее муж, и только он в силах успокоить и утешить ее.

Он коснулся рукой ее щеки, заставил взглянуть себе в глаза и тихо проговорил:

— Прошлого больше нет, Анжелика, ни к чему вспоминать о тех ужасах и страданиях, которые остались где-то далеко позади. Надо идти вперед, не оглядываясь. Нам повезло — мы выжили, и мы вместе. И это самое главное на сегодняшний день. А завтра…

Анжелика подхватила:

— А завтра мы будем уже на пути к Монтелу. Вы правы, Жоффрей, ни к чему ворошить угли уже угасшего костра. Эти воспоминания лишь отнимают силы, которые так необходимы нам для побега.

Он поразился столь внезапной перемене в ней. Еще минуту назад она была на грани отчаяния, а теперь с легкой улыбкой смотрела на него и спрашивала, сможет ли он самостоятельно дойти хотя бы до дверей комнаты.

— Я не смогу нести вас на себе, — извиняющимся тоном произнесла она. — Мне надо, чтобы вы дошли до повозки, которую я найму и оставлю у дверей потайного хода, который показал мне отец Антуан. Еще надо как-то избавиться от стражников…

— Боже мой, дорогая, да в вас умер великий стратег! — пораженно проговорил он и расхохотался. И тут же зашелся в жестоком приступе кашля. Анжелика метнулась к котелку с отваром и начала отпаивать его. Отдышавшись, он продолжал:

— На какие деньги вы собираетесь нанять повозку, позвольте узнать?

— У нас есть деньги. Вчера ночью я забрала шкатулку с драгоценностями из тайника в отеле.

— Что?! Но каким образом?

Анжелика коротко рассказала ему о Николя и его банде, о дерзком ограблении, в котором она участвовала, вскользь упомянула о каре господней, постигшей проклятого Беше.

Граф молча слушал ее, откинувшись на подушки. Потом медленно проговорил:

— Вы понимаете, что этот бандит теперь не выпустит вас из города? Будь он хоть трижды друг вашего детства. Боже мой, Анжелика, во что вы ввязались? — он с укоризной посмотрел на нее. Она прямо встретила его взгляд.

— У меня не было другого выхода. И знайте, я на все пойду, чтобы спасти вас. И на ограбление, и на убийство, и никто меня не остановит, даже вы.

Она решительно встала и направилась к двери.

— Анжелика! — окликнул он ее, но она не обернулась.

***

Она вернулась в монастырь только к обеду. Все было готово для побега. Повозка с провизией и теплыми одеялами, выносливый мул, возница, который за щедрое вознаграждение обязался подъехать к указанному месту в назначенное время, а потом вывезти их из города. Оставалось только найти провожатого, потому что Анжелика при всем желании не смогла бы защитить беспомощного мужа и маленького ребенка от грозящих им опасностей на кишащих разбойниками дорогах Франции.

Анжелика подумала о Николя. Нет, она боялась снова обращаться к нему. Вчера ночью ей удалось ускользнуть от него, но сегодня, бродя по городу, она чувствовала за собой ежесекундную слежку, и хотя она, как ни старалась, так и не смогла обнаружить своего преследователя, она знала, что за ней пристально наблюдают. Жоффрей был прав — ей не удастся так легко ускользнуть. Значит, придется договариваться.

У нее была еще одна забота — стражники. И если Жан не представлял собой реальной угрозы, то его командир был по-настоящему опасен. Она приняла решение опоить его вином с подмешанным в него снотворным порошком, но как заставить этого громилу пить, не вызвав подозрений? Оставалось только одно — сделать вид, что ей приятны его ухаживания, и предложить ему распить кувшин доброго бордосского вина в его келье. И еще надо было предупредить о своем плане Жоффрея, который вряд ли придет в восторг от ее идеи.

— Дорогая моя, да вы с ума сошли! — ожидаемо возмутился он. — Я не позволю вам так рисковать. Я запрещаю вам, слышите, запрещаю кокетничать с этим мужланом! Вы хоть понимаете, что с вами будет, если он начнет приставать к вам до того, как выпьет это пойло? Вы не сможете защитить себя… И я не смогу прийти вам на помощь…

Анжелика лихорадочно думала.

— А если мы будем пить здесь, в этой комнате? Он не посмеет в открытую домогаться меня в вашем присутствии.

Граф покачал головой.

— Как вы наивны! Я знаю подобный сорт людей , этих беспринципных вояк, для которых есть только один закон — их сиюминутное желание, требующее немедленного исполнения. Они легко переступят через все нормы морали , чтобы заполучить то, что хотят…

— Что же вы предлагаете?

— Подождать. Возможно, все решится само собой…

Анжелика в отчаянии воскликнула:

— Но у нас нет времени! Я должна родить со дня на день, а с кричащим младенцем на руках наш побег станет попросту невозможен!

В это время в комнату заглянул недовольный мушкетер.

— И чего это ты разоралась, Мариэтта?

Анжелика обернулась к нему с очаровательной улыбкой.

— О, простите меня, господин! Но я так устала, а он не хочет пить свой отвар.

— Скажи ему, что я лично волью его ему в глотку, если он не будет тебя слушать. Чертов колдун!

Она сделала неловкий реверанс. Стражник хмыкнул.

— Я смотрю, ты постепенно привыкаешь ко мне, красотка. А помнится, чуть в обморок не грохнулась, когда я тебя за щечку потрепал.

Анжелика опустила глаза.

— Вы казались мне таким грозным, господин. А теперь я вижу, что вы очень добрый.

Он приосанился.

— Да, милашка, я могу быть очень добрым… И щедрым… Что ты скажешь насчет хорошего ужина у меня в комнате?

Она прикинулась смущенной.

— Давайте поужинаем здесь, господин, а то отец Антуан…

Мушкетер расхохотался.

— Ну ты и хитрюга! Хорошо, здесь так здесь.

— И я принесу вина, — добавила Анжелика.

— Договорились, — он подмигнул ей и закрыл дверь.

Анжелика обернулась к мужу.

Закрыв лицо руками, он изо всех сил старался сдержать рвущийся из горла смех.

— Черт возьми, Мариэтта, да ты просто сокровище!

***

Вечером стражник услал Жана в таверну, а сам потихоньку проскользнул в комнату к узнику. Хитро улыбаясь, он выставил на стол жареное мясо, овощи, сыр и бутыль сидра.

— Это тебе, милашка, а то вино в твоем положении вредно. Ты не думай, я не совсем мужлан, понимаю что к чему.

И он легонько хлопнул Анжелику пониже спины. Она хихикнула, изображая деревенскую дурочку.

Он с вожделением посмотрел на кувшин с вином, в который Анжелика заранее подмешала снотворное, а теперь достала его из-под кровати Жоффрея и протянула стражнику.

— Как тебе удалось протащить его сюда? — восхищенно присвистнул он.

Анжелика скромно потупилась.

— Сказала, что это молоко для моего сынишки.

— Какая же ты умница! И чего я раньше не догадался таким образом дурить этих проклятых святых отцов! — он сел и хлопнул себя по колену. — Садись, красотка.

Анжелика немного поколебалась, потом присела к нему на колени. Он тут же прижал ее к себе и уткнулся носом в шею.

— Как ты вкусно пахнешь! — глухо проворчал он.

Потом налил в кружку вина и залпом опрокинул его в глотку.

— Ух ты, хорошее винцо! Видимо, я тебе по нраву пришелся, раз ты денег не пожалела.

Анжелика согласно кивнула.

— Что-то ты неразговорчивая, — с укоризной сказал он. — Стесняешься меня?

— Нет, господин, я стесняюсь нашего больного. А вдруг он что нехорошее про нас подумает?

Мушкетер расхохотался.

— Да пусть думает, что хочет, нам-то что? Завтра его увезут в крепость, и он никому ничего не успеет рассказать.

Анжелика в ужасе посмотрела на стражника:

— Уже завтра?

— Да, а чего тянуть? Ты славно его подлечила, теперь им займутся тюремные доктора, — и он снова расхохотался.

Анжелика мысленно поблагодарила Бога, что не послушалась Жоффрея и решила назначить побег на сегодня. Стражник налил себе еще вина, плеснул ей сидра и проговорил:

— Ну что, выпьем на брудершафт, подружка?

Анжелика робко кивнула. Она знала, что последует за этим, но строить из себя недотрогу было уже поздно. Она хлебнула сидра, мушкетер в два глотка опустошил стакан с вином и прижался губами к ее губам. Она зажмурила глаза от отвращения, но не оттолкнула его. Он усмехнулся.

— Какая ты робкая. Прямо девица на выданье, хоть и брюхатая, — и он схватил ее за грудь.

Этого она вынести уже не могла и вскочила с его колен.

— Мне… Мне надо дать отвар больному.

Он махнул рукой.

— Иди. Но возвращайся поскорее.

Она кивнула и подошла к Жоффрею. Вопреки ее опасениям, он улыбался. Она присела на край кровати и начала поить его из кружки.

— По-моему, вам следует ревновать, — с обидой в голосе прошептала она.

Он даже поперхнулся.

— Что?

Анжелика закусила губу, на ее глазах блеснули слезы. Жоффрей покаянно коснулся губами ее руки, держащей кружку, и серьезно глядя на нее, прошептал:

— Хотите, я вызову его на дуэль?

Анжелика невольно прыснула. От камина донеслось:

— Мариэтта!

Жоффрей тихо проговорил:

— Он уже почти спит. Отзовитесь, не злите его.

— Да, господин? — откликнулась Анжелика, не двигаясь с места.

— Вот уж забористое вино, меня так разморило… Ты не против, если я немного посплю? — его голос становился все тише, потом его голова упала на грудь и он раскатисто захрапел.

Анжелика посмотрела на Жоффрея.

— Ну вот и все. Вставайте. Пора выбираться отсюда.

***

Анжелика встревоженно покосилась на храпящего на всю комнату стражника и вздохнула, собираясь с мыслями. Жоффрей безмолвствовал, и их молчаливый обмен взглядами отчетливо давал понять, как близки они стали друг другу за эти наполненные болью и ожиданием дни.

— Я пойду будить Флоримона, — смущенно начала Анжелика, и не дожидаясь его ответа, вышла из комнаты.

Жоффрей проводил ее долгим взглядом и приподнялся на локтях, готовясь предпринять попытку подняться. Нога тут же отозвалась пронзительной болью, он застонал и упал обратно на подушку. Так дело не пойдет! Он приказывал себе не сдаваться, быть сильным ради Анжелики, но в глубине души знал роковую истину: он не сможет даже подняться с кровати, не говоря уже о том, чтобы забраться в повозку.

Жоффрей протянул руку, пытаясь снять висящую на табурете рубашку, зацепил стоящий рядом кувшин, и обеспокоенно обернулся — стражник по-прежнему храпел, Анжелика постаралась на славу. Его мысли вновь вернулись к ней.

Впервые увидев ее в Тулузе четыре года назад, он и подумать не мог, что эта семнадцатилетняя девочка, смотрящая на мир широко распахнутыми глазами, окажется настоящей воительницей, самоотверженно любящей женщиной и преданной матерью. Казалось, Анжелика заранее знала о благополучном исходе их грядущего побега и щедро делилась своей уверенностью с ним. Будь то приготовление травяного отвара или тихий рассказ о событиях минувшего дня — она всегда была уверена во всем и ни в чем не сомневалась. Возможно, в этом и заключался секрет ее невероятной внутренней силы.

Жоффрей вздохнул, натянул рубашку, и стиснув зубы, сел на кровати. До двери было всего несколько шагов, но они казались ему дорогой в Ад, хотя даже по той дороге, казалось, было бы легче пройти. Жоффрей спустил ноги на пол, оперся ладонями о край кровати, и собрав всю волю в кулак, встал. Тело, отвыкшее от движения, слушалось плохо, но он приказывал себе держаться. В камине давно уже погасло пламя, в комнате было прохладно, но невыносимая боль жгла его огнем изнутри, от сверхчеловеческого напряжения кружилась голова. Он вздохнул, сжал кулаки и опустился на пол — он будет ползти, преодолевать дюйм за дюймом, забыв о боли и собственной слабости, ради своей семьи. Если он не позволил костру одержать победу над собой, то что значит какая-то рана?

Граф выбросил руку вперед, подтягивая за ней тело, полупарализованная нога то и дело норовила вывернуться в противоположную сторону, но первый шаг был сделан, и от этого нехитрого действия вновь захотелось жить. Он старался не думать о том, что будет после побега, как они переживут зиму, как в конце концов барон встретит проклятого колдуна, исковеркавшего жизнь его любимой дочери… Он думал лишь о расстоянии, отделяющим его от двери.

 «Что же ты, Пейрак, неужели позволишь невзгодам сломить тебя окончательно? Ни стены Бастилии, ни насмешки толпы ничего для тебя не значили. Всё проходит, ты знаешь об этом, и зависит только от тебя, сможешь ли ты называться прежним именем в будущем или малодушно сдашься сейчас!»

Стражник зашевелился, окинул мутным взглядом комнату, икнул и потянулся к кувшину, но его на месте не оказалось. Жоффрей замер, переводя дыхание, и надеясь на то, что проклятого стражника милостью Божьей разразит гром.

***

Анжелика сидела у кровати, на которой спал Флоримон. За окном тихо падал снег, в комнате догорала свеча, у двери стоял мешок с нехитрыми пожитками, в фартуке лежало несколько золотых монет — плата за жизнь, спасение и свободу. Могла ли она вообразить, что будет рядиться в крестьянское платье, рвать на тряпки рубашечку с вензелями и ломать голову над тем, как будет рожать в пути? Однако времени на грустные мысли не оставалось. Анжелика склонилась к сыну.

— Вставай, котенок, нам пора.

Флоримон сонно застонал.

— Мама, я хочу спать.

— Знаю, милый, но нам пора, скоро здесь будут злые эльфы, помнишь, я рассказывала тебе о них? Я же не хочу, чтобы они отняли тебя у меня.

Анжелика не отдавала себе отчета ни в словах, ни в действиях. Флоримон совсем по-взрослому на нее посмотрел и сам стал одеваться. В дверь постучали, Анжелика вздрогнула.

— Кто там?

— Жереми, мадам, можно?

— Входи, конечно, — со вздохом ответила она. Что ему надо в такой час?

Жереми вошел, озираясь по сторонам.

— Мадам, я слышал, как прибыла повозка… Вы уедете?

— Поди сюда, садись, — серьезно начала Анжелика. Ребенок чем-то был близок ей и до боли напоминал Николя в детстве — он был точно такой же вихрастый и восторженный, мечтающий о новых башмаках и далеких странах.

— Жереми, мне очень хотелось бы остаться, но так сложились обстоятельства. Ты будешь прислуживать в монастыре, о тебе будет заботиться отец Антуан, уверена, он не обидит тебя…

— Мариэтта, — мальчик вцепился в ее ладонь. — Умоляю вас, не оставляйте меня здесь! Настоятель обещал сделать со мной что-то плохое, я не знаю, что, но я ему верю. Я готов делать что пожелаете, буду помогать вам с Флоримоном и, клянусь, я никому не выдам вашей тайны.

— Какой тайны? — похолодела Анжелика.

— Вы — жена колдуна, и зовут вас иначе, — понизив голос, проговорил мальчик.

— Откуда ты знаешь? — резко спросила она.

— Вы остаетесь знатной госпожой и сейчас — ведете себя так властно, что даже отец Антуан вас слушается. И Флоримон рассказывал мне о дворце, в котором вы раньше жили, о хрустальной люстре в главной зале…. О том, что у вас были красивые платья, и карета с белыми лошадьми, и украшения, а потом вы жили в темном месте, и платья у вас стали грустные…

Анжелика покачала головой.

— Ладно, беги, собирайся.

— А я уже готов! Давайте мне малыша.

«Грустные… Баронесса унылого платья», — пробормотала Анжелика, поежившись. Какая насмешка судьбы…

— Жереми, ждите меня здесь, я скоро приду — мне надо поговорить с отцом Антуаном. Не шумите.

— Да, мадам.

— Мама! Мама, не уходи!

— Сынок, ты должен быть смелым, не плакать и ждать меня. Веди себя тихо-тихо, как храбрый мышонок из нашей сказки.

***

 Анжелика в нерешительности топталась перед дверью отца Антуана. Что сказать ему в этот волнительный миг расставания? Какие подобрать слова, чтобы выразить всю ее признательность? Кто бы мог подумать, что в этом человеке, ежечасно бормочущем молитвы и так боящемся Божьей кары, было столько смелости, чтобы пойти против его воли? Анжелика старалась не думать над тем, что было бы с ними всеми, не пойди она той ночью к костру. Она взглянула на ладанку, что сжимала в ладони, и уже хотела постучать, как дверь распахнулась сама собой.

— И давно вы здесь стоите?

— Я… я не знаю, — растерялась Анжелика.

— Я вас слушаю, — строго начал отец Антуан, заметив ее смятение. Анжелика протянула ему ладанку.

— Вот, мы бы хотели отблагодарить вас за все. Примите, пожалуйста, наш скромный подарок, и не забывайте нас. Если бы не вы…

— Довольно, мадам. Почему вы не пришли ко мне раньше? Почему не сказали, что сегодня собираетесь бежать? Почему, наконец, не попросили о помощи? Вы называете себя моими друзьями, но обижаете меня своим недоверием.

Губы Анжелики задрожали.

— Святой отец, я…

— Пойдемте, потом поговорим!

***

Стражник отыскал взглядом злополучный кувшин, и пьяно икнув, поковылял к нему. Но на пути у него неожиданно возник еще недавно без движения лежащий на кровати узник, который сейчас из последних сил пытался добраться до двери. Мушкетер выпучил глаза.

— Ты что здесь делаешь? — прохрипел он, но не успел Жоффрей ему ответить, как он споткнулся об него, с грохотом растянулся на полу и затих.

— Эй! — тихонько позвал де Пейрак, но стражник молчал.

 «Слава Богу! — с облегчением подумал граф. — Надеюсь, эта туша расшиблась насмерть!»

Это неожиданное происшествие придало ему сил, Жоффрей уперся ладонями в пол и вдруг встал. Цепляясь руками за косяк, он выпрямился и вытер со лба испарину. Никогда он не позволит отчаянию господствовать над собой!

И в этот момент дверь распахнулась и вошел отец Антуан, а за ним — Анжелика, ведущая за собой детей. Она встретилась взглядом с мужем и в ее зеленых глазах он прочел восхищение. Он смог, он не сдался!

 

Facebook

Читайте также: